Фальсификация доказательств по уголовному делу следователем


Фальсификация доказательств по уголовному делу следователем

Адвокаты проанализировали доклад об уголовном преследовании силовиков за фальсификацию доказательств


01 Июня 2020 Фотобанк Freepik По мнению автора доклада, адвоката Максима Никонова, чтобы ситуация менялась, в этом должен быть заинтересован кто-то еще, кроме адвокатов. Представитель ФПА согласился с тем, что исследование заставляет задуматься о том, что может предложить адвокатское сообщество для устранения или минимизации фальсификаций в дальнейшем.

В то же время эксперты «АГ» с осторожностью отнеслись к выводам документа. Так, один из них указал, что, возможно, кого-то ужесточение наказания остановит и определенный рационализм присутствует, но это государственный подход, который всегда занижает ценность охраны личности от государственных репрессий. Второй отметил дискуссионный характер выводов, направленных на значительное изменение уже ставших традиционными институтов уголовного и уголовно-процессуального права.

Адвокат АП Владимирской области Максим Никонов, сотрудничающий с правозащитной организацией «Зона права», подготовил «Фальсификация доказательств.

Полицейские методы», в котором приведен анализ практики по уголовным делам о фальсификации доказательств в 2020 г. При подготовке исследования было проанализировано более 90 судебных актов российских судов по уголовным делам, связанным с фальсификацией доказательств или результатов ОРД.

При этом исследование было осложнено тем, что на сайтах судов приговоры по теме мониторинга не всегда были опубликованы (хотя в карточках производств такие дела были обозначены) либо необходимые данные (например, вид и размер наказания) были из них исключены сотрудниками аппарата судов перед публикацией. Статистика исходов по делам о фальсификации доказательств Таблица из доклада В докладе отмечается, что фальсификация доказательств, квалифицируемая по ч. 2 ст. 303 УК РФ, относится к преступлениям средней тяжести, что позволяет прекращать такие дела с назначением судебного штрафа.

Например, в 2018 г. с назначением судебного штрафа было прекращено 10 дел – больше четверти от всего количества уголовных дел по ч.

2 ст. 303 УК РФ, дошедших в 2018 г. до суда. Прекращение дел с назначением судебного штрафа происходило и в случаях массовой фальсификации. Максим Никонов привел в пример постановление Таштагольского районного суда Кемеровской области от 28 мая 2018 г.

по делу № 1-112/2018, согласно которому заместитель начальника отдела дознания М.

без фактического проведения следственного действия составила протокол проверки показаний на месте, внесла в него сведения об участии понятых, расписалась за них, а затем предоставила этот протокол для подписания подозреваемому и его защитнику. Еще по трем делам М. сфальсифицировала таким же образом протоколы выемки, осмотра предметов, проверки показаний на месте, а еще по трем – протокол следственного эксперимента. Уголовное дело в отношении М.

(7 эпизодов по ч. 2 ст. 303 УК РФ) поступило в суд с ходатайством следователя о прекращении уголовного дела с назначением судебного штрафа. Суд прекратил уголовное дело в отношении М., назначив ей судебный штраф в сумме 35 тыс.

руб. В официальной судебной статистике зафиксировано крайне незначительное количество случаев по ч. 2 и 3 ст. 303 УК РФ. На это, по мнению автора исследования, влияют несколько факторов. Во-первых, доказательства формируются под контролем лица, имеющего специальную подготовку, контролирующего ситуацию по делу и обладающего определенным ресурсом для воспрепятствования обнаружению и доказыванию фальсификации.

Во-вторых, необходимо учитывать, что выявление фальсификации доказательств чаще всего происходит при рассмотрении уголовных дел в суде – при допросе свидетелей, потерпевших, подробном исследовании документов, в том числе с привлечением экспертов и специалистов.

В разные годы в России от 55% до 70% уголовных дел рассматривалось в особом порядке (без исследования доказательств), что объективно ограничивает возможности выявить фальсификацию доказательств.

В-третьих, суды в целом лояльно относятся к таким способам фальсификации доказательств, как, например, дублирование показаний разных свидетелей из протокола в протокол, дописывание за допрашиваемых, не обладающих юридическими познаниями, в протокол «нужных» фраз и т.п.

Отмечается, что в целом по ч. 2 ст. 303 УК РФ суды чаще всего назначают условное лишение свободы. Вторым по частоте назначения наказанием является ограничение свободы.

Условное лишение свободы назначается чаще всего и по ч. 3 ст. 303 УК РФ – хотя формально это преступление относится к категории тяжких.

Еще реже в официальную статистику попадают случаи фальсификации результатов оперативно-разыскных мероприятий (например, проверочных закупок, прослушек и т.п.), поскольку это более скрытая от контроля зона.

Статистика исходов по делам о фальсификации результатов оперативно-разыскной деятельности Таблица из доклада Подчеркивается, что в практике «живуч» подброс наркотиков и других запрещенных предметов (патронов, оружия). Это связано с тем, что их изъятие у конкретного человека расценивается судьями как принадлежность этих вещей именно этому человеку.
Это связано с тем, что их изъятие у конкретного человека расценивается судьями как принадлежность этих вещей именно этому человеку.

«Говоря юридическим языком, здесь сформировалась очень устойчивая фактическая презумпция, которую крайне сложно опровергнуть. Однако в практике имеются случаи, когда удалось не только отбиться от предъявляемого обвинения в хранении запрещенных предметов, но и добиться привлечения силовиков к уголовной ответственности», – отмечает Максим Никонов.

По мнению автора доклада, один из возможных способов защиты от фальсификаций подобного рода – использовать правовую позицию ЕСПЧ по делу «» в ситуации, когда задержанный уже некоторое время находится под контролем силовиков, но досматривается только спустя некоторое время. Анализируя обстоятельства этого дела, ЕСПЧ констатировал нарушение ст.

6 Конвенции и подчеркнул следующее.

Больше часа заявитель находился под контролем сотрудников полиции, при этом отсутствовали обстоятельства, препятствующие проведению обыска сразу после задержания, а само задержание было юридически оформлено спустя значительное время после его фактического осуществления. Заявитель последовательно отрицал принадлежность ему изъятых наркотиков и с самого начала говорил о том, что ему их подбросили.
Заявитель последовательно отрицал принадлежность ему изъятых наркотиков и с самого начала говорил о том, что ему их подбросили.

Кроме того, у заявителя не было адвоката во время задержания и изъятия наркотиков. В результате ЕСПЧ сделал вывод, что качество вещественных доказательств, на которых был основан обвинительный приговор заявителю, является сомнительным, и то, каким образом они были получены, ставит под сомнение их надежность. 30 октября 2020 г. Президиум ВС РФ вынес постановление, которым отменил обвинительный приговор и апелляционное определение Мосгорсуда в отношении Александра Борисова в связи с признанием Европейским Судом нарушения его прав и направил дело на новое рассмотрение.

13 марта 2020 г. в ходе повторного рассмотрения уголовного дела в Тимирязевском районном суде г.

Москвы государственный обвинитель отказался от обвинения, а суд прекратил производство по делу в связи с отсутствием в действиях Борисова состава преступления.

Максим Никонов отметил, что при всей резонансности случаев подброса анализ приговоров российских судов показывает, что правоохранители чаще не «инсценируют» преступление, а просто фальсифицируют процессуальные документы, которыми должны оформляться следственные действия. Он указал, что самым распространенным способом фальсификации является оформление протокола следственного действия без фактического проведения самого следственного действия. Известны случаи массовой фальсификации доказательств в рамках одного дела.

Как указано в документе, на практике встречаются случаи, когда вместо реального следственного действия проводится его имитация – например, осмотр места происшествия или проверка показаний на месте проводится в другом месте, а не там, где, возможно, было совершено преступление.

Также нередки случаи, когда в протокол реально проведенного следственного действия вносятся сведения о лице, реально не принимавшем в нем участия, – чаще всего это касается сведений о понятых.

Кроме того, протоколы допросов могут составляться и от имени вымышленных свидетелей.

«Учитывая сравнительную легкость изъятия материалов из дела, еще один распространенный способ фальсификации – замена всего протокола или подмена отдельных листов в протоколе фактически проведенного следственного действия на сфальсифицированный протокол или листы с ложными сведениями»

, – подчеркивает автор доклада. Также из протоколов могут исключать указания на другие доказательства.

В качестве примера в докладе приводится выдержка из приговора Корсаковского районного суда Сахалинской области от 21 ноября 2014 г. по делу № 1-244/2014. В ней указано, что следователь С., не желая проводить дополнительные следственные действия, производство которых было необходимо в связи с обнаружением на месте преступления следов пальцев рук, обуви и микрочастиц, изъял из материалов уголовного дела протоколы осмотра места происшествия, в которых были зафиксированы факты обнаружения на месте преступления следов рук и микрочастиц, а также изъял постановление о назначении дактилоскопической судебной экспертизы и заключение дактилоскопической судебной экспертизы.

После этого он изменил содержание протокола осмотра места происшествия – внес в него заведомо ложные сведения о том, что в ходе проведенного осмотра места происшествия ничего не изымалось. Следователь вину признал и был приговорен к условному лишению свободы сроком на 2 года с лишением права занимать должности в правоохранительных органах, связанные с осуществлением функций представителя власти, сроком на 2 года.

Фальсифицируются не только показания подозреваемых, потерпевших, свидетелей и понятых. В практике встречаются случаи, когда подделываются, например, ответы операторов сотовой связи, обязательства о погашении алиментов и даже заключения экспертов.

При этом, если следователь или дознаватель не только фальсифицирует доказательства, но и подделывает процессуальные документы, не имеющие доказательственного значения, ему наряду со ст. 303 УК вменяется ст. 292 УК (служебный подлог) В докладе отмечается, что фальсификация доказательств в российском уголовном процессе во многом обусловлена тем, что у судов имеются широкие возможности использовать при обосновании приговора доказательства, полученные на этапе досудебного производства.

Эти доказательства, отмечает Максим Никонов, зафиксированы в материалах дела и воспринимаются судьей «из вторых рук» – причем «из рук» стороны, которая имеет свой процессуальный и ведомственный интерес.

«Такое положение дел выхолащивает устность и непосредственность (ст. 240 УПК РФ), девальвирует усилия по судебной проверке доказательств “на разрыв”, проводит в жизнь принцип благоприятствования обвинению вместо классического принципа favor defensionis, противоречит стандартам справедливого правосудия, установленным в том числе в практике ЕСПЧ», – указал адвокат.

Он сослался на ЕСПЧ по делу «Еркапич против Хорватии»: «В отсутствие существенных оснований для противоположного, принцип справедливого судебного разбирательства требует придавать большее значение показаниям, данным в суде, по сравнению с протоколами допросов свидетелей на предварительном следствии, поскольку последние представляют собой прежде всего процесс сбора стороной обвинения информации в поддержку своей позиции».

Как итог, следует из документа, – в российском уголовном процессе массовым стало оглашение досудебных показаний по ходатайству государственных обвинителей, которые чаще всего не утруждают себя доказыванием наличия в показаниях противоречий и их существенности (как это следует из смысла ч. 3 ст. 281, п. 1 ч. 1 ст. 276 УПК) при заявлении таких ходатайств, а также не пытаются исчерпать перед этим другие процессуальные способы (например, используя активный и умелый перекрестный допрос) устранения противоречий. При этом протоколы допросов часто оглашаются в полном объеме, а не только в рамках противоречащих показаний.

В этом сходятся интересы государственных обвинителей, которые тем самым «спасают» «тонущих» свидетелей и сводят во многом на нет качественные адвокатские допросы, и судей, которые получают возможность без каких-либо особых затруднений предпочесть содержание «протокольных» показаний сказанному в судебном заседании. Таким образом, указано в докладе, если фальсификация носит «лобовой» характер и ее сравнительно просто доказать (например, установить благодаря справке из СИЗО, что следователь не посещал обвиняемого в СИЗО в тот день, которым датирован протокол допроса), – это может повлечь и исключение доказательства как недопустимого, и возбуждение уголовного дела в отношении следователя или дознавателя.

Если же документ качественно сфальсифицирован (например, показания в протоколе искажены, но сам протокол из-за обмана, давления или злоупотребления доверием подписан свидетелем, потерпевшим, обвиняемым), – его с высокой степенью вероятности будут пытаться сохранить в качестве доказательства, а не признавать недопустимым. По мнению автора доклада, для изменения ситуации необходимо перевести ч.

2 ст. 303 УК в категорию тяжких преступлений, увеличив максимально возможное наказание в виде лишения свободы всего на 1 год – до 6 лет. На практике это не повлечет существенного усиления наказаний по ч.

2 ст. 303 УК РФ, но не позволит прекращать такие дела с назначением судебного штрафа.

Относительно подброса наркотиков и других запрещенных предметов (патронов, оружия) Максим Никонов посчитал, что Верховному Суду необходимо четко изложить для судов методику проверки такого рода случаев. Например, это можно сделать в планируемом к принятию в 2020 г. Постановлении Пленума ВС РФ по рассмотрению дел о незаконном обороте наркотиков, а также в действующем Пленума ВС РФ от 12 марта 2002 г.

Постановлении Пленума ВС РФ по рассмотрению дел о незаконном обороте наркотиков, а также в действующем Пленума ВС РФ от 12 марта 2002 г. № 5

«О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств»

. Кроме того, необходимо ввести жесткие ограничения для оглашения досудебных показаний, а также детально урегулировать ведение перекрестного допроса в суде.

Рекомендуем прочесть:  Амнистия на доходы физических лиц

По мнению адвоката, также в УПК РФ нужно четко закрепить, что в случае засекречивания свидетеля в материалы уголовного дела необходимо предоставлять доказательства того, что этим свидетелям или их близким обвиняемый или кто-либо по его поручению угрожал насилием или применял его с целью склонения дачи показаний в пользу обвиняемого. Он указал, что необходимо сократить возможность проводить опознание по фотографиям, а для случаев, когда по тем или иным причинам опознание по фотографии проводится в отношении уже установленного подозреваемого (обвиняемого), предусмотреть участие адвоката-защитника этого лица в таком следственном действии.

Максим Никонов считает, что необходимо исключить ч.

1.1 ст. 170 УПК, сохранив возможность проводить следственные действия без понятых в труднодоступной местности, при отсутствии средств сообщения, а также в случаях, если производство следственного действия связано с опасностью для жизни и здоровья людей (ч. 3 ст. 170 УК РФ). Адвокат заметил, что в настоящее время в УПК отсутствует специальная процедура рассмотрения заявления о фальсификации доказательств при рассмотрении того дела, по которому доказательства были сфальсифицированы.

В результате заявление о фальсификации доказательств рассматривается в «параллельной» процедуре – в порядке ст. 144–145 УПК, которая может формально закончиться незаконным и необоснованным отказом в возбуждении уголовного дела, а следовательно, продолжением «основного» процесса. По его мнению, сохраняя возможность проверки в порядке ст.

По его мнению, сохраняя возможность проверки в порядке ст. 144–145 УПК, необходимо ввести норму, которая бы предусматривала возможность подачи заявления о фальсификации суду непосредственно при рассмотрении «основного» дела и обязывала бы суд принимать меры для проверки заявления о фальсификации доказательства, в том числе назначать экспертизу, истребовать другие доказательства.

В комментарии «АГ» Максим Никонов добавил, что на «процессуальном поле» действуют четыре профессиональных «игрока»: следователь, адвокат, прокурор и суд. «Разумеется, следователь не для того манипулирует доказательствами, чтобы потом с этим же бороться.

Адвокаты выявляют нарушения, обращают внимание судов на “художества” следователей, помогают доверителям составить заявления о преступлении по ст.

303 УК, но эти меры (других у нас, адвокатов, к сожалению, нет) упираются в лояльное отношение к “фолам” правоохранителей. Например, суды давно свели несоответствия в датах, фамилиях и описаниях изымаемых предметов в протоколах к “техническим ошибкам”, а при расхождении протокольных и судебных показаний отдают приоритет первым.

У прокуроров чаще всего тоже один ответ на доводы о фальсификации доказательств и ходатайства о признании доказательств недопустимыми – “все законно и обоснованно”. В итоге процессуальные проблемы не решаются, а “отписываются”», – подчеркнул адвокат. По его мнению, чтобы ситуация менялась, в этом должен быть заинтересован кто-то еще, кроме адвокатов.

Советник Федеральной палаты адвокатов Евгений Рубинштейн указал, что коллеги самостоятельно пытаются доказать и обосновать факты фальсификации, зная о том, что в подавляющем случае суды встанут на сторону обвинения.

Для этого существуют формулировки, прошедшие апробацию в вышестоящих инстанциях, – «не имеет существенного значения», «не повлияло на достоверность сведений», «не нарушило конституционных прав», «является технической ошибкой», «не нашло реального подтверждения» и т.д.

«Исследование адвоката Никонова заставляет нас вновь обратить внимание на эти факты и задуматься о том, что может предложить адвокатское сообщество для их устранения или минимизации в дальнейшем»

, – подчеркнул он. Адвокат Московской окружной коллегии адвокатов Ольга Морозова посчитала, что исключать вероятность того, что подзащитному могут быть подброшены запрещенные вещества или предметы, нельзя.

«Проведенное исследование ярко указало на случаи реализации возможностей нечестных сотрудников полиции. Как от такого защититься? А как защититься от кражи либо иного противоправного действия? На сегодня нет способов защиты от преступления: закон предусматривает компенсационный механизм пострадавшим, и все.
На сегодня нет способов защиты от преступления: закон предусматривает компенсационный механизм пострадавшим, и все. У нас даже институт самообороны плохо работает.

Соответственно, если я оказалась в тюрьме по сфальсифицированному обвинению, то надо, чтобы сначала доказали вину преступников-фальсификаторов, и только потом меня отпустят», – указала она. Адвокат отметила, что из статистики нельзя узнать, сколько было подбросов запрещенных веществ, например, в 2020 г., так как одного осужденного считают один раз по наиболее тяжкому преступлению и в статистических формах не учитываются способы фальсификации при инкриминировании ст.

303 УК вместе с более тяжкими составами. «Вывод о том, что фальсификацию провоцирует сам УПК, поскольку он облегчает подделку доказательств, – из серии обвинения Закона об ОРД в том, что сотрудники, осуществляющие оперативно-разыскную деятельность, подбрасывают наркотики.

Чем затруднительный процесс доказывания упростит проверку его достоверности?

Тем, что “дежурные” понятые подтвердят, как все было на самом деле?» – задается вопросом Ольга Морозова.

«Тем более непривычно слышать от адвоката призыв к ужесточению наказания за преступления против правосудия.

Возможно, что кого-то санкция остановит и определенный рационализм присутствует, но это государственный подход, который всегда занижает ценность охраны личности от государственных репрессий», – подчеркнула она.

Адвокат, младший партнер АБ «ЗКС» Анастасия Лукьянова указала, что, не отрицая актуальность и злободневность темы, необходимо отметить дискуссионный характер изложенных в заключительной части доклада выводов, направленных, по сути, на значительное изменение уже ставших традиционными институтов уголовного и уголовно-процессуального права.

Так, указывает эксперт, п. 2 выводов посвящен отрицательной оценке автором сложившейся в судебной практике тенденции назначения условного осуждения за совершение преступления, предусмотренного ст. 303 УК, в том числе и за особо квалифицированный состав данного преступления (ч.

3 ст. 303 УК РФ). «В то же время следует отметить, что отказ от применения условного осуждения вряд ли будет способствовать достижению целей наказания, изложенных в ч. 1 ст. 43 УК РФ. При этом нельзя не учитывать, что должностное лицо, признанное виновным в совершении преступления, будет претерпевать значительные отрицательные последствия судимости в течение испытательного срока», – заметила Анастасия Лукьянова.

По ее мнению, также представляется излишним предложение о необходимости ужесточения ответственности за совершение преступления, предусмотренного ч.

2 ст. 303 УК, то есть об изменении категории названного преступления, относящегося к преступлениям средней тяжести, на более тяжкую. Данный вывод обосновывается тем обстоятельством, что отнесение преступного деяния, предусмотренного ч.

2 ст. 303 УК РФ, к категории тяжких преступлений позволит избежать применения к субъекту преступления такой меры уголовно-правового характера, как судебный штраф.

«Отмечу, что законодателем неслучайно выбран дифференцированный подход к установлению уголовной ответственности за фальсификацию доказательств: ч.

3 ст. 303 УК РФ осложнена, в частности, таким обязательным признаком состава, как наступление тяжких последствий в результате совершения деяния. Таким образом, именно наступление общественно опасных последствий обосновывает повышенную общественную опасность данного деяния и соразмерную содеянному меру наказания», – заключила Анастасия Лукьянова. Марина Нагорная 01 Июня 2020 Рассказать:

Фальсификация доказательств и результатов ОРД как специальный вид превышения должностных полномочий

Недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст.

73 УПК РФ. К недопустимым доказательствам относятся: — показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде (п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ); — показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности (п. 2 ч. 2 ст. 75 УПК РФ); — иные доказательства, полученные с нарушением требований УПК РФ (п.

3 ч. 2 ст. 75 УПК). Наконец, как указано в ст.

89 УПК РФ,

«в процессе доказывания запрещается использование результатов оперативно-розыскной деятельности, если они не отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам настоящим Кодексом»

.

При этом органам (должностным лицам), осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, запрещается фальсифицировать результаты оперативно-розыскной деятельности» (п.

8 ст. 5 Федерального закона от 12.08.1995 № 144 -ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности»1). В пункте 16 постановления от 31.10.1995 № 8

«О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия»

2 Пленум Верховного Суда РФ обращает внимание судов на необходимость выполнения конституционного положения о том, что при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона (ч. 2 ст. 50 Конституции РФ), а также требований ст.

75 УПК РФ. Судебная практика рассматривает фальсификацию доказательств по уголовному делу должностным лицом правоохранительного органа (части 2 и 3 ст.

303 УК РФ) как специальную норму по отношению к общей норме.

Общими нормами являются: злоупотребление должностными полномочиями — ст. 285 УК РФ (определение СК по уголовным делам ВС РФ от 06.07.2004 по делу № 93-о04-9, кассационные определения ВС РФ от 13.09.2007 по делу № 47-007-46, от 24.12.2009 № 11-О09-137) или превышение должностных полномочий — ст. 286 УК РФ (кассационное определение СК по уголовным делам ВС РФ от 11.02.2008 № 82-008-4).

Очевидно, что такой вариативности общей нормы быть не должно — это противоречит правилам квалификации3.

В приведенном случае речь идет о ситуации отграничения конкуренции общей и специальной уголовно-правовых норм от идеальной совокупности преступлений. Если преступление предусмотрено общей и специальной нормами, совокупность преступлений отсутствует и уголовная ответственность наступает по специальной норме (ч.

3 ст. 17 УК РФ). Это означает, что не должно быть двойного вменения: квалификации одного и того же преступного события одновременно по общей и специальной нормам. Это является конкретизацией конституционной нормы о том, что

«никто не может быть повторно осужден за одно и то же преступление»

(ч. 1 ст. 50 Конституции РФ) и корреспондирующего ей одного из положений ч.

2 ст. 6 УК РФ. Если при квалификации одного и того же преступного события нет конкуренции общей и специальной нормы, или, иначе говоря, если одно действие (бездействие), содержащее признаки преступлений, предусмотренных двумя или более статьями УК РФ, то налицо совокупность преступлений (ч.

2 ст. 17 УК РФ), которая получила название «идеальная совокупность».

При любом из двух указанных выше вариантов квалификации будет действовать принцип законности, проявляющийся, в частности, в том, что преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только Уголовным кодексом РФ (ч. 1 ст. 3 УК РФ). Полагаю, что фальсификация доказательств по уголовному делу (части 2 и 3 ст.

303 УК РФ) выступает в качестве специальной нормы по отношению к общей норме ст. 286 УК РФ «Превышение должностных полномочий».

Характеристику основных признаков превышения должностных полномочий Пленум ВС РФ дал в постановлении от 16.10.2009 № 19

«О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий»

4 (далее — Постановление Пленума № 19). Так, в п. 19 Постановления Пленум разъяснил, что

«в отличие от предусмотренной статьей 285 УК РФ ответственности за совершение действий (бездействия) в пределах своей компетенции вопреки интересам службы ответственность за превышение должностных полномочий (статья 286 УК РФ) наступает в случае совершения должностным лицом активных действий, явно выходящих за пределы его полномочий, которые повлекли существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства, если при этом должностное лицо осознавало, что действует за пределами возложенных на него полномочий»

.

Пленум указывает, что превышение должностных полномочий происходит, например, когда должностное лицо при исполнении служебных обязанностей выполняет действия, которые: — относятся к полномочиям другого должностного лица (вышестоящего или равного по статусу); — вправе совершить только при наличии особых обстоятельств, указанных в законе или подзаконном акте (например, применение оружия в отношении несовершеннолетнего, если его действия не создавали реальной опасности для жизни других лиц); — совершает единолично, тогда как их можно произвести только коллегиально либо в соответствии с порядком, установленным законом, по согласованию с другим должностным лицом или органом; — никто и ни при каких обстоятельствах не вправе совершать.

При этом для квалификации содеянного как превышение должностных полномочий мотив преступления значения не имеет. Краткий анализ судебной практики показывает, что применение ст. 303 УК РФ в совокупности с другими составами должностных преступлений, преступлений против правосудия до сих пор вызывает затруднения, суды принимают различные решения.

Это значит, что сторонам процесса приходится ориентироваться на решения судов того региона, в котором рассматривается дело. Превышение должностных полномочий «поглощает» фальсификацию доказательств. Курганский областной суд апелляционным определением от 28.01.2015 № 221947/2015 исключил ч.

4 ст. 303 УК РФ как излишне вмененную.

Суд отметил, что действия А. по фальсификации результатов ОРД, искусственное создание доказательств обвинения невинного лица в совершении особо тяжкого преступления повлекли незаконное задержание человека, предъявление ему обвинения, избрание в отношении него меры пресечения в виде заключения под стражу с длительным применением.

По мнению суда, эти действия А.

полностью охватываются ст. 286 УК РФ.

К такому же решению пришел Тверской областной суд в апелляционном определении от 02.06.2016 по делу № 22–1223/2016. Областной суд отверг доводы апелляционной жалобы осужденного сотрудника полиции о том, что «за совершенные им действия уголовная ответственности наступает не по п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ, а по ст.

303 УК РФ. Доводы защиты о том, что осужденный действовал в соответствии с законом и в рамках должностных полномочий, суд счел несостоятельными. Суд решил, что в результате умышленных действий осужденного, выразившихся в оформлении материалов оперативно-розыскной деятельности, содержащих заведомо ложные сведения об обстоятельствах проведения оперативных мероприятий, с последующим предоставлением в орган предварительного расследования, потерпевшие содержались под стражей в течение 13 месяцев и 2 суток, чем им причинены тяжкие последствия в виде длительного лишения свободы. Совокупность фальсификации доказательств и привлечения заведомо невиновного к уголовной ответственности.

В Обзоре судебной практики Верховного Суда РФ № 4 (2016) (утв. Президиумом ВС РФ 20.12.2016) приведено постановление Президиума ВС РФ от 07.09.2016 № 72-П16.

В этом постановлении Президиум отметил, что «если для привлечения заведомо невиновного к уголовной ответственности должностное лицо фальсифицирует доказательства, то его действия подлежат квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных ст.

299 и ст. 303 УК РФ». Как следует из документа, К., заместитель начальника следственного отдела, составила протокол допроса обвиняемого Я. без его фактического проведения, внеся в него заведомо ложные сведения о том, что он признает себя виновным в предъявленном ему обвинении, а затем приобщила указанные документы к материалам уголовного дела. Кроме этого, К. изъяла из уголовного дела документы, свидетельствующие о невозможности совершения Я.

незаконного предпринимательства из-за отсутствия у него каких-либо полномочий в коммерческой фирме, и составила документы, подтверждающие процессуальный статус Я.

как подозреваемого (обвиняемого). Одновременно с этим она составила обвинительное заключение по обвинению Я.

в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 171 УК РФ, и направила уголовное дело прокурору для принятия решения в порядке, предусмотренном ст.

221 УПК РФ.Президиум ВС РФ посчитал несостоятельным довод осужденной К.

о том, что квалификация по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 303, ч. 1 ст. 299 УК РФ, влечет повторное осуждение за одни и те же действия. Суд отметил, что объективная сторона преступления, предусмотренного ч.

1 ст. 299 УК РФ, выражается в действиях, направленных на привлечение заведомо невиновного в качестве обвиняемого. В частности, именно в вынесении следователем постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого и в предъявлении ему сформулированного обвинения.

Объективная сторона преступления, предусмотренного ч.

2 ст. 303 УК РФ, характеризуется активными действиями, которые выражаются в подделке или фабрикации вещественных доказательств, протоколов следственных действий, собирании и представлении доказательств, не соответствующих действительности.

Указанные и другие действия, связанные с фальсификацией доказательств по уголовному делу, не охватываются составом преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 299 УК РФ, и требуют самостоятельной квалификации по ч.

2 ст. 303 УК РФ. Фальсификация доказательства по уголовному делу, как и превышение должностных полномочий, возможны только путем активных действий, явно выходящих за пределы полномочий должностного лица.

Фальсификация доказательств. В чем же именно заключается превышение должностных полномочий при фальсификации доказательств по уголовному делу? В пункте 19 Постановления № 19 Пленум ВС РФ выделяет четыре типовые формы превышения должностных полномочий. Однако фальсификация доказательств по уголовному делу может выражаться лишь в четвертой типовой форме превышения должностных полномочий.

Она заключается в совершении должностным лицом при исполнении служебных обязанностей действий, которые никто и ни при каких обстоятельствах не вправе совершать. Итак, ч. 2 или ч. 3 ст. 303 УК РФ является специальной по отношению к общей — соответствующей части ст.

286 УПК РФ. Поэтому действует правило о конкуренции общей и специальной норм, согласно которому совокупность преступлений отсутствует и уголовная ответственность наступает по специальной норме, то есть по ч. 2 или ч. 3 ст. 303 УК РФ. Как следствие, соответствующая часть ст. 285 УК РФ не может быть общей нормой по отношению к специальной — ч.

2 или ч. 3 ст. 303 УК РФ. Поэтому если одно и то же преступное деяние подпадает по действие соответствующей части ст.

285 УК РФ и ч. 2 или ч. 3 ст. 303 УК РФ, то налицо идеальная совокупность преступлений (ч. 2 ст. 17 УК РФ). В связи с изложенным нельзя согласиться с практикой, когда суды рассматривают фальсификацию доказательства по уголовному делу должностным лицом правоохранительного органа (части 2, 3 ст.

303 УК РФ) как специальную норму по отношению к общей норме о злоупотреблении должностными полномочиями (ст.

285 УК РФ). Фальсификация доказательств по уголовному делу (части 2, 3 ст.

303 УК РФ) является специальной нормой не только по отношению к превышению должностных полномочий (ст. 286 УК РФ) по объективной стороне, но и норме по способу совершения преступления как служебный подлог (ст. 292 УК РФ). ИЗ ПРАКТИКИ. Как следует из кассационного определения СК по уголовным делам ВС РФ от 11.02.2008 по делу № 82-008-4, уголовное дело в отношении И.

было возбуждено 15.09.2006 по признакам преступлений, предусмотренных ст.ст. 286, 292 и 303 УК РФ. Постановлениями о частичном прекращении уголовного дела уголовное преследование И.

по ст. 292 и ст. 286 УК РФ прекращено. Вопреки доводам кассационных жалоб, в соответствии с действующим уголовным законодательством состав «фальсификация доказательств», предусмотренный ст.

302 УК РФ, является специальной нормой по отношению к общим нормам, предусмотренным ст. 292 и ст. 286 УК РФ. Поэтому при конкуренции указанных норм в силу ч. 3 ст. 17 УК РФ совокупность преступлений (в данном случае — идеальная совокупность) отсутствует и применению подлежит специальная норма, что призвано исключить незаконное двойное вменение.

В связи с изложенным материалы уголовного дела в части совершения И.

преступлений, предусмотренных ст.

292 и ст. 286 УК РФ, обоснованно прекращены, что, однако, не может свидетельствовать об отсутствии в содеянном им объективной стороны преступления, предусмотренного ст. 303 УК РФ. Оценив действия осужденного по ч.

2 ст. 303 УК РФ, суд в приговоре указал, как это предусмотрено ст. 307 УПК РФ, в чем конкретно выразилась фальсификация доказательств, раскрыв на основе исследованных доказательств объективную и субъективную стороны содеянного им. В этой связи не может быть признан состоятельным довод И.

о том, что на предварительном следствии были фактически прекращены все его противоправные действия.

В судебном заседании достоверно установлено, что «И., являясь следователем при ОВД <…>, <…> умышленно сфальсифицировал протоколы следственных действий, которые им фактически не производились, приобщил эти протоколы к материалам соответствующих уголовных дел, для последующего приостановления дел с целью придания видимости производства расследования и улучшения показателей своей работы». Фальсификация доказательств по гражданскому делу (части 1, 3 ст.

303 УК РФ) либо фальсификация доказательств по уголовному делу (части 2, 3 ст. 303 УК РФ) является специальной нормой и по отношению к такой общей норме (по способу совершения преступления), как подделка, изготовление или сбыт поддельных документов, государственных наград, штампов, печатей, бланков (ст.

327 УК РФ). Речь идет, разумеется, о случае, когда фальсификацию производит субъект, который не обладает при совершении указанных действий в судопроизводстве статусом должностного лица.

В данном случае при конкуренции указанных норм в силу ч. 3 ст. 17 УК РФ совокупность преступлений отсутствует и применению подлежит специальная норма.

Фальсификация результатов ОРД. Фальсификация результатов оперативно-розыскной деятельности, как и превышение должностных полномочий, возможны только путем активных действий, явно выходящих за пределы полномочий должностного лица. Однако фальсификация результатов ОРД может выражаться в форме превышения должностных полномочий.

ИЗ ПРАКТИКИ. Как следует из апелляционного приговора судебной коллегии по уголовным делам Новгородского областного суда от 03.07.2015 по делу № 1–47/15-22-888/2015, действия Ш. и Т. суд квалифицировал по совокупности преступлений: — по части 4 ст.

303 УК РФ — как фальсификация результатов оперативно-розыскной деятельности в целях уголовного преследования В., заведомо непричастного к совершению тяжкого преступления, — а также и по п.

«в» ч. 3 ст. 286 УК РФ — как превышение должностных полномочий, то есть совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы их полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов гражданина и охраняемых законом интересов общества и государства, совершенных с причинением тяжких последствий, а Т. — в том числе с применением специальных средств по п. «б» ч. 3 ст. 286 УК РФ. Оценив содеянное осужденными, суд фактически в приговоре признал, что их злоупотребления служебными полномочиями заключались в фальсификации результатов оперативно-розыскной деятельности в целях уголовного преследования В., заведомо непричастного к совершению тяжкого преступления.

Между тем в соответствии с ч. 3 ст. 17 УК РФ, если преступление предусмотрено общей и специальной нормами УК РФ, то совокупность преступлений отсутствует и уголовная ответственность наступает по специальной норме.

Признав Ш. и Т. виновными по двум преступлениям, предусмотренным ч. 3 ст. 286 УК РФ и ч. 4 ст. 303 УК РФ, суд неправильно применил уголовный закон.

В нарушение требований ст. 17 УК РФ квалифицировал по совокупности преступлений одни и те же деяния должностного лица, предусмотренные общей (ст. 286 УК РФ) и специальной нормами (ст.

303 УК РФ), без учета того, что последняя норма представляет частный случай злоупотребления служебными полномочиями специального должностного лица.

При установленных судом обстоятельствах, когда преступное посягательство осужденных было направлено на один объект — интересы правосудия, — судебная коллегия признала необходимым содеянное Ш. и Т. в части фальсификации результатов оперативно-розыскной деятельности в целях уголовного преследования В., заведомо непричастного к совершению преступления, квалифицировать по ч. 4 ст. 303 УК РФ о специально-должностном преступлении против правосудия, а общую норму (ч.

3 ст. 286 УК РФ) исключить из приговора как излишне вмененную. К таким же выводам пришел Благовещенский гарнизонный военный суд в приговоре от 26.05.2014 по делу № 1–1/2014 (1–25/2013): «анализ состава преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 303 УК РФ, позволяет прийти к выводу, что данная норма является частным случаем превышения должностных полномочий…».

1Российская газета. 1995. 18 авг. 2Бюллетень ВС РФ. 1996. № 1. 3 См.

об этом: Кудрявцев В. Л. Привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности как специальный вид превышения должностных полномочий // Законность.

2015. № 7. С. 34–36. 4Бюллетень ВС РФ.

2009. № 12. Чтобы записаться на бесплатную консультацию позвоните по круглосуточному номеру +7 (846) 212-99-71 или оставьте заявку ниже Получить консультацию Я принимаю условия Оставьте здесь свой отзыв о нашей работе! Поиск по сайту Адвокатское бюро «Антонов и партнеры» — качественная юридическая помощь по всей России.

Ваш регион не имеет значения!Подготовим для Вас любой процессуальный документ по Вашим материалам (проект иска, жалобы, ходатайства и т.д.)! Недорого! Для заказа просто напишите нам сообщение в диалоговом окне в правом нижнем углу страницы либо позвоните нам по номеру в Москве или в Самаре Каждому Доверителю гарантируем индивидуальный подход и гибкую ценовую политику, конфиденциальность и поддержку в течении 24 часов в сутки!

Оплачивайте юридическую помощь прямо с сайта

Добавляйтесь к нам в друзья Подписывайтесь на наш каналПолезные ссылки Метки КонсультантПлюс: «Горячие» документы

Статья 303 УК РФ.

Фальсификация доказательств и результатов оперативно-разыскной деятельности.

1. Фальсификация доказательств по гражданскому, административному делу лицом, участвующим в деле, или его представителем, а равно фальсификация доказательств по делу об административном правонарушении участником производства по делу об административном правонарушении или его представителем, а равно фальсификация доказательств должностным лицом, уполномоченным рассматривать дела об административных правонарушениях, либо должностным лицом, уполномоченным составлять протоколы об административных правонарушениях, -наказывается штрафом в размере от ста тысяч до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного года до двух лет, либо обязательными работами на срок до четырехсот восьмидесяти часов, либо исправительными работами на срок до двух лет, либо арестом на срок до четырех месяцев.2. Фальсификация доказательств по уголовному делу лицом, производящим дознание, следователем, прокурором или защитником -наказывается ограничением свободы на срок до трех лет, либо принудительными работами на срок до трех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового, либо лишением свободы на срок до пяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет.3.

Фальсификация доказательств по уголовному делу о тяжком или об особо тяжком преступлении, а равно фальсификация доказательств, повлекшая тяжкие последствия, -наказывается лишением свободы на срок до семи лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет.4.